«Мрак-то ведь перманентно надвигается»

Аrt-Їсти   

Владислав Троицкий, создатель фестиваля «Гогольfest» и Центра современного искусства «Дах», как и подобает человеку творческому, не может удержаться от разговора о судьбах мира, даже если беседа начиналась с театра и политики. В результате «Соль» теперь знает, как дать бой вселенскому злу и обеспечить победу добрых сил. Денег скоро вообще не будет — будет один голый альтруизм.


— Многие люди искусства (вот Олег Скрипка, например, совсем недавно) сетуют на то, что в последние годы на Украине дела с культурной политикой обстоят из рук вон плохо. Вы это мнение разделяете?
— У меня один из принципов такой: можно, конечно, жаловаться на то, что вокруг тебя тьма, и это станет бесконечным оправданием тому, чтобы ничего не делать. Или второй вариант — ты зажигаешь собственный свет и делаешь. И вот то, что мы делаем — те же «Даха Браха», театр «Дах», «Гогольfest» — это и есть наша стратегия в жизни. Конечно, ни о какой государственной культурной стратегии в стране речи сейчас быть не может. Культурная стратегия не государством творится, а определенными людьми без всяческого патроната свыше.

— То есть вы фактически не зависите от того, что происходит «наверху»?
— Ну, не все так просто, конечно. Я фактически нахожусь в зоне независимости, но при выходе на большие проекты (а тот же «Гогольfest» — это не просто большой, это громадный проект, крупнейшее культурное событие в Украине), волей-неволей попадаешь в зависимость от тех, кто имеет власть. Даже на банальном уровне — нужно же согласовывать многие элементарные вещи. Мне гораздо проще находиться за рубежом, чем в Украине.

— «Дах» часто выступает за рубежом. Не возникает чувства, что за границей новые формы и эксперимент востребованы больше, чем на родине?
— Да тут все что угодно можно сказать. «Ой, как прекрасно в Москве» или «Ой, как прекрасно в Париже». Или в Будапеште, или в Варшаве. Но родина есть родина — или ты делаешь что-то и находишь силу в этом, или… Ну, или вали из страны. А ходить и причитать о том, как тебя на родине не любят и не жалеют — это бессмысленно, это не наш путь. Да, безусловно, власть позволяет очень сильно интенсифицировать любой процесс. Когда ты наделен определенной поддержкой со стороны власти (я говорю даже не о денежной поддержке, скорее, про организационно-административную) — тогда результат в любом деле будет достигнут быстрее и с большей эффективностью. Но не стоит делать это камнем преткновения.

— Ну, возросший интерес к этнической и фольклорной музыке ведь не связан, например, с поддержкой власти: само выросло.
— Можно и так сказать. Хотя… Ну вот на Украине это стало модным во многом благодаря Ющенко, он же большой любитель фольклора и этники.

— Вы иронизируете сейчас?
— Да нет, почему же. Он и правда большой любитель фольклора и этники. Благодаря этому родилось много фольклорных фестивалей, куча фольклорных групп образовалась. А вот нынешняя власть непонятно чем интересуется. Для меня, например, это пока загадка.
— Складывается впечатление, что залог успеха современного фестиваля не столько в обращении к конкретным (в случае с «Гогольfest» — к этническим) мотивам, сколько в эксперименте, в смешении видов и жанров.
— У разных фестивалей разные концепции. Что касается того же «Гогольfest», я специально придумал в одном пространстве собирать разных артистов и разную публику, чтобы они соприкасались, встречались, формировали новые смыслы. Любой специализированный фестиваль, конечно, тоже замечательный. Я не могу, например, сказать, что Авиньонский фестиваль во Франции или Чеховский в Москве, или та же «Золотая маска» — плохие фестивали. Наоборот, прекрасные. А то, что мы придумали — это наша особая история. У нас нет подтягивания под себя — мы, наоборот, раздаем. В этом году фестиваль будет параллельно в пяти городах Украины, ну и по миру путешествует. В России мы явно не в последний раз — мы и с «Золотой маской» сотрудничаем, и с фестивалем Курехина.

— То есть вас не беспокоит, что от подобных экспериментальных форматов веет глобализацией?
— А почему вы говорите «глобализация» так, будто это что-то плохое? Глобализация, как мне кажется, во многом замечательная вещь. Можно сидеть в своем селе и искренне считать, что вокруг тебя центр мира. В какой-то степени это будет правдой. Но если ты формируешь некую сеть — причем открытую сеть — без определенной, как вы выражаетесь, глобализации не обойтись. Я при этом никому никаких этических принципов не навязываю, хотя в основе моей деятельности несколько таких принципов обязательно заложено.

— Это каких же принципов?
— О, это очень страшная тайна.

— Как же так? Только один человек знает принципы, которые лежат в основе огромных культурных проектов?
— Да нет, это я шучу, конечно. Принципы очень простые. Смысл такой: по моему твердому убеждению, цивилизация денег благополучно заканчивается. Откуда иначе все эти финансовые потрясения, кризисы? Земля-то дрожит уже под ногами, все понимают, что вбрасыванием кучи денег удержать на плаву всю эту мировую финансовую цивилизацию не очень-то получается. А почему не получается? Потому что нельзя делать критерием успешности человека только бабло, которое он имеет. В какой-то момент это было очень прогрессивно, когда, будем говорить упрощенно, уходила эпоха дворян и королей, когда им на смену пришли буржуи, дав понять, что деньги важнее титулов, сословной принадлежности и прочих таких радостей. Пришли, возвели прогресс в культ, какое-то время все это работало. А потом включается инерционная машина. Больше денег в мире — значит, человек должен больше потреблять, менять машину раз в два года, штаны раз в месяц. Избыточная форма нагрузки как на человеческое сознание, так и на окружающую среду. Все это приводит к тупику, потому что, если основной формой жизнедеятельности является потребление, человек, как это ни парадоксально, в принципе не может себя насытить. А тут уж о какой духовности можно говорить, если элементарного насыщения не происходит?

— Значит, только тупик впереди, по-вашему? Или тому, что вы называете цивилизацией денег, что-то еще на смену придет?
— Очень надеюсь. И мы как раз в это дело своих дровишек подкидываем. Я уверен, что рождается цивилизация альтруизма. Главное ее отличие от предыдущей цивилизации — критерий успеха не в том, сколько у тебя денег, а в том, что ты можешь подарить. Это я не про деньги, конечно. Деньги вообще самый нижний уровень. А верх — это талант, любовь, внимание, дружба. Тут есть две составляющие: во-первых, нужно иметь то, что собираешься дарить. Нужно воспитать это в себе, это большой труд. А во-вторых, нужно найти тех, кому это нужно. Это тоже большой труд. В тот момент, когда у тебя эти две радости соединились, ты можешь сказать себе: ты молодец!

— Мы отвлеклись немного, хочется обо всех трех принципах узнать.
— А, да. Второй принцип: делать только то, что ты хотел бы показать своим детям. Детям в широком смысле, конечно. А третий я уже успел озвучить: не говори, что вокруг тебя тьма, а просто зажигай свой свет. Это каббалистический принцип. Вот такие этические принципы, которые потом формируют и эстетическое, и духовное, и интеллектуальное поле.

— Кстати, а сколько еще ждать-то новую цивилизацию?
— Ее становление требует на самом деле фантастического напряжения. Не делай добро — и зло точно победит. И гопота захлестнет улицы, и вообще трэш начнется. Это, безусловно, война. Мрак-то ведь перманентно надвигается. Старая цивилизация через телевизор и другие медиа транслирует, кто является героем дня. А кто является? Бабы легкого поведения, мужики тоже легкого поведения, политики, очень сильно любящие народ, воры, бизнесмены, псевдозвезды и прочая шантрапа.

— То есть для начала как минимум от влияния медиа стоит избавиться?
— Как-то так, да. Поэтому я и называю то, чем мы занимаемся, параллельной цивилизацией. Это не мейнстрим в привычном его понимании, но мейнстрим в нашу параллельную цивилизацию плавно перетекает. Формирование нового, качественно иного мейнстрима — в этом и есть одна из основных задач.

Копіпаст звідси